В предыдущей статье мы говорили о том, почему при ОКР недостаточно просто запретить ребенку выполнять ритуалы.
Но есть еще одна важная часть этой темы: иногда компульсию выполняет не только сам ребенок.
Незаметно для себя в нее может включиться вся семья.
Представьте обычную ситуацию.
Ребенок спрашивает:
— Мама, а точно мои руки чистые?
— Конечно.
Через минуту:
— А теперь точно?
— Да, точно.
Еще через две минуты:
— А вдруг все-таки нет?
И мама снова отвечает.
Почему?
Потому что любит своего ребенка.
Потому что ей тяжело видеть, как он тревожится.
И потому что после ее ответа ребенку действительно становится легче.
Именно здесь возникает ловушка.
Почему заверения взрослого поддерживают ритуал?
Каждый ответ мамы на некоторое время снижает дискомфорт ребенка.
Но облегчение проходит — и сомнение возвращается.
Тогда ребенок снова задает вопрос, снова получает подтверждение и снова чувствует облегчение.
Постепенно формируется очень устойчивая цепочка:
сомнение → вопрос взрослому → заверение → облегчение.
Получение заверения само становится частью компульсивного ритуала.
В англоязычной литературе участие близких в поведении, связанном с симптомами ОКР, часто описывается термином family accommodation — семейное приспособление к симптомам ОКР.
Оно может принимать самые разные формы.
Родители могут:
многократно отвечать на одни и те же вопросы;
проверять двери, вещи или продукты вместо ребенка;
подтверждать, что руки действительно чистые;
перекладывать предметы «правильно»;
помогать выполнять ритуалы;
менять семейные правила и распорядок так, чтобы ребенок как можно реже сталкивался с вызывающими дискомфорт ситуациями.
И происходит это обычно вовсе не потому, что родители считают ритуалы полезными.
Наоборот — они просто очень хотят помочь своему ребенку.
Поддерживать ребенка и поддерживать ОКР — не одно и то же
Это, пожалуй, одна из самых сложных границ для семьи.
Когда ребенок испытывает сильный дискомфорт, естественная реакция взрослого — сделать что-нибудь, чтобы ему стало легче.
Но при ОКР немедленное устранение дискомфорта может непреднамеренно поддерживать тот самый цикл, из которого мы пытаемся помочь ребенку выйти.
Поэтому постепенно семья учится реагировать иначе.
Например, взрослый может перестать давать одно и то же заверение в десятый раз или отказываться выполнять проверку вместо ребенка.
Но это совершенно не означает:
«Разбирайся со своей тревогой сам».
Можно отказаться от участия в ритуале и при этом оставаться рядом.
Например:
«Я вижу, что тебе сейчас очень тревожно. Я рядом с тобой, но снова проверять мы не будем».
Или:
«Похоже, ОКР снова требует от тебя подтверждения. Давай попробуем немного подождать и не отвечать ему».
Взрослый признает переживания ребенка, помогает ему выдержать дискомфорт, но постепенно перестает выполнять ту часть поведения, которая поддерживает компульсивный цикл.
Семье тоже требуется помощь
Это особенно важно помнить специалистам.
Очень легко сказать родителю:
«Просто перестаньте отвечать на повторяющиеся вопросы».
Гораздо сложнее сделать это, когда перед вами собственный ребенок, который плачет, тревожится и просит: «Мама, ну скажи еще один раз».
Поэтому изменение реакции семьи тоже должно происходить продуманно и, как правило, быть частью общего плана помощи ребенку.
Родителям важно понимать, какое именно их поведение стало частью ритуала, как постепенно сокращать свое участие и — самое главное — что делать вместо этого, когда ребенок испытывает сильный дискомфорт.
Потому что наша цель не в том, чтобы оставить ребенка без поддержки.
Наша цель — изменить саму форму этой поддержки.
Мы не поддерживаем ОКР. Мы поддерживаем ребенка.
